Современная проза

Pozitiv.ua вместе с журналом «Радуга» предлагает почитать новый рассказ. Он о том, как жизненно важно сохранить надежду. И увидеть возможность, чтобы изменить ситуацию, ну хотя бы попытаться. А еще о том, что если ты поможешь кому-то – тебе придет ответная помощь. Всё в нашем мире взаимосвязано…

Автор – Николай Хомич. «В погоне за Южным Крестом». Рассказ публикуется с небольшими сокращениями.

Ожидание было невыносимым.
- У меня всё в порядке? – пытаясь скрыть волнение, произнес я и неожиданно понял, что не узнаю собственного голоса.
Доктор, сидевший напротив, ничего не ответил и вновь, в который раз, стал перелистывать результаты моего обследования.
Его молчание означало приговор, в этом я уже ничуть не сомневался… Я мог рассчитывать только на чудо, но его не произошло…
- Могу я побеседовать с кем-нибудь из ваших родных или близких? – доктор наконец оторвался от бумаг.
- Я разведен, – услышал я собственный голос и вновь его не узнал.
- Ну, а дети? – не отступал он.
- Мне бы не хотелось никого вмешивать в свои дела!
- Это ваше право! – задумчиво произнес он и кончиками пальцев, мягко, едва касаясь, стал стучать по столу. Затем взял шариковую ручку и в графе заключение в мгновение ока вывел две латинских буквы «C» и «R», за которыми размашисто последовали непонятные и неразборчивые слова. Я с изумлением наблюдал за его действиями и ловил себя на том, что хочу как в студенческие годы непременно увидеть в своей зачетке удовлетворительную оценку, но всё говорило о том, что этот экзамен я всё же не сдал…
Доктор опять внимательно посмотрел на меня, видимо, чтобы лишний раз удостовериться в моей адекватности, а затем продолжил:
- Согласно проведенным обследованиям, у вас обнаружено злокачественное новообразование… Сколько вам? – потянулся он к карточке.
- Пятьдесят два, – опередил я его.
Он с удивлением посмотрел на меня:
- Да! Это, конечно, не много, но процессы инволюции, то есть обратного развития, в организме уже запущены! Имеет значение наследственность и многое другое... – Он помолчал. – Но дело даже не в этом! Поймите, мы сделаем всё от нас зависящее… Но никому еще не удалось перехитрить смерть. В понимании этого и есть ваша сила. Мало того, у вас появится преимущество перед внезапно покинувшими этот мир. Они покинули его в неведении, наспех, зачастую даже не осознав многих вещей. Зато вам, следуя законам природы, встраиваясь в ее циклы, придет понимание того, что смерть неизбежное и необратимое событие. Как зима. Не придет же никому в голову ожидать весны после осени. Наша жизнь это, по сути, растянутая во времени биохимическая реакция. Она имеет начало и конец. Отсюда следует, что к смерти надо относиться серьезно. Так, как делали это, к примеру, в античное время стоики – с уважением и почтением. Необходимо загодя готовиться к ней. Постараться, зная о скорой кончине, остаток жизни прожить ярко, так, как до этого не жили никогда. Близость смерти будоражит сознание, любое мало-мальски значимое событие становится эпическим. Возникнет просветление, вы совсем по-иному вскоре начнете смотреть на жизнь, дорожить каждым прожитым днем, часом и минутой. Это позволит реализовать себя, сделать то, на что вы бы никогда не решились. Вы кто по профессии?
- Музыкант, – с растерянностью, произнес я. – Играю в симфоническом оркестре.
- Замечательно! – обрадовался доктор. – При желании вы легко сможете стать солистом!
- Боюсь, ничего из этого не выйдет, – чужим голосом отозвался я. – Я играю на ударных.
- Не важно! – воскликнул он. – Зато вы можете реализовать свою какую-нибудь детскую мечту! Да мало ли что!
Он говорил, я отчетливо слышал каждое произнесенное им слово, но сложить их в предложения, которые несли хоть какой-нибудь смысл, никак не получалось. Он говорил о смерти, а мне безумно хотелось жить!
- Доктор! – прервал я его на полуслове. – Может, всё-таки есть какая-нибудь надежда? Может, следует провести еще какое-нибудь обследование?
Мой вопрос его явно застал врасплох. Мало того – разочаровал. Было заметно, что он уже жалеет о потраченном времени.
- Можно, конечно, сделать биопсию, сдать материал на исследование, - сухо сказал он. – Но я не вижу в этом особого смысла. Картина и так ясна…
Но я уже не слышал его слов, появившаяся надежда яркой вспышкой вмиг заполнила черноту моего сознания. Я тут же ухватился за эту мысль, цепко и бесповоротно, как утопающий онемевшими руками хватается за любой появившийся в поле зрения предмет. Ничто не могло меня остановить, ни риски, связанные с этой процедурой, ее травматизация и болезненность, ее стоимость и необходимость госпитализации.
- Хорошо! – наконец согласился доктор. – Завтра утром жду вас в отделении. Госпитализируем на одни сутки. Манипуляцию буду проводить лично, – протянул он мне свою визитку.
«Иван Степанович Прохасько. Заведующий отделением», – пробежал я взглядом по кусочку картона, на миг, задержавшись на номере его мобильного телефона.
Он было спохватился, взял шариковую ручку, видимо желая зачеркнуть этот номер, а затем, махнув рукой, произнес:
- Паспорт только не забудьте взять с собой!
***
Вскоре я пожалел, что настоял на дополнительном обследовании… Палата оказалась одноместной, это давало возможность, не сдерживая себя, тихонько стонать.
К вечеру зашел Иван Степанович.
- Если боли не прекратятся, скажете сестре, чтобы уколола обезболивающее.
- Спасибо, доктор! – пробормотал я, а затем, спохватившись, спросил: – А когда будет готов результат моего обследования?
- Надеюсь, завтра! Я уже попросил лабораторию ускорить.
На город медленно надвигались сумерки, я уставился в потолок. Белый неподвижный известковый квадрат, будто саван, навис надо мной. Прислушиваясь к тому, что творится внутри – то тупой, то острой боли, – я пролежал неподвижно так несколько часов. В палате стало совсем темно, в проеме окна, залитого осенним дождем, тревожно бегали черные тени. Иногда от сильного порыва ветра они проникали в палату, протягивая свои дрожащие руки к моему изголовью. Боль так и не прошла. …Я опять уставился в потолок. Вместо белого квадрата теперь был черный. «Всё это враньё! – думал я. – О каком просветлении он говорил? Оставшиеся дни будут ужасными! Кроме потолка, нависшего надо мной, я уже ничего не увижу! Я изучу каждую его трещину, буду знать каждый его миллиметр! Весь мир станет для меня потолком! И последнее, что я увижу, прежде чем исчезнуть навсегда, будет этот потолок!»
Я неожиданно вспомнил своего коллегу, замечательного музыканта – литавриста, который когда-то вместе со мной играл в симфоническом оркестре. Вспомнил, как он угасал… «Господи! – взмолился я. – Сколько таких, прикованных к постелям, агонизирующих только в этом городе!»

- Нет! Я не хочу так умирать! – неожиданно громко воскликнул я.
«А ведь доктор что-то говорил об исполнении детской мечты, – силился вспомнить я. – Говорил, что остаток жизни надо прожить ярко!»
Я стал судорожно копаться в памяти: «Какая в детстве у меня была мечта?!» Но вспомнить ничего не мог. «А может, прочитать лучше молитву?!» Я неумело перекрестился:
- Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое.
Слова застревали в горле, их смысл не доходил, воспринимался чужеродным и отторгался всем моим естеством.
- Нет, это не мое! – с шумом выдохнул я и тут неожиданно вспомнил: «Это же «Снега Килиманджаро!»
Как я мог забыть?!
Этот рассказ Хемингуэя я прочитал в седьмом классе и сразу им заболел! Я помнил его буквально наизусть! Саванна, зебры, антилопы, слоны, жирафы и замерзший труп леопарда у самой вершины! Всё это не давало покоя. Я мечтал увидеть это воочию! Но особенно запомнились строки: «Он повернул голову, улыбнулся, протянул руку, и там, впереди увидел заслоняющую всё перед глазами, заслоняющую весь мир, громадную, уходящую ввысь, немыслимо белую под солнцем, квадратную вершину Килиманджаро. И тогда он понял, что это и есть то место, куда он держит путь».

Вот о чем я мечтал! Увидеть снега Килиманджаро! Увидеть рассвет над Африкой! Где в лучах восходящего солнца, переливаясь всеми цветами радуги, вспыхивая в изломе ледника, то синим, то красным огнем, лежат его безмолвные снега! А вечером, когда розовое дрожащее марево саванн с растворенными в нем тенями акаций, антилоп и слонов, окончательно погрузится во тьму, увидеть, как над вершиной этой горы всходит луна. Как она заливает светом округу, над которой гигантской тенью, чернея и упираясь в звезды остроконечной и заснеженной вершиной, вздыбился древний вулкан! В Южном полушарии небосклон перевернут, звезды поменяли свое привычное положение; зато здесь над самым горизонтом надеждой всех мореплавателей сверкают пять звезд Южного Креста! Недосягаемые, находящиеся за экватором, но мне непременно захотелось увидеть их! «Увидеть и умереть!» – с иронией подумал я. И тут меня осенило! Рассказ «В снегах Килиманджаро» есть не что иное, как описание смерти! В детстве я этого не понимал, зато теперь, глядя на больничный потолок, в полной мере осознал замысел Хемингуэя. В январе 1934 года он тяжело заболел амебной дизентерией. В Дар-эс-Саламе в английском госпитале, лежа на больничной койке, обезвоженный, то и дело теряя сознание, находясь на волосок от смерти, он смотрел в потолок и страстно не желал умереть в своих же испражнениях. Снега Килиманджаро – это образ красивой смерти! Мечта прикованных к больничным койкам! Теперь я знал, чего хочу! Подняться на Килиманджаро! Навстречу снегам! Раскинув объятья, бежать им навстречу! Бежать так, чтобы от разряженного воздуха вскипел мозг! А потом, споткнувшись, упасть! Упасть обязательно лицом на юг, где, как только стемнеет, пятью сверкающими звездами нависнет надо мной созвездие Южного Креста!
Я вскочил с кровати и, несмотря на боль, зашагал из угла в угол. Город давно уснул, лишь несколько окон горело в доме напротив. Я посмотрел на часы – три часа ночи. До утра целая вечность! «Почему я не спросил у доктора о самом важном? Не спросил, сколько мне осталось? Год, полгода, несколько месяцев? Надо успеть, пока не покинули силы, пока боль не парализовала тело, подняться на Килиманджаро, – лихорадочно думал я. – А может, несмотря на глубокую ночь, всё же ему позвонить?»
Я несколько раз отвергал эту мысль, а затем не выдержал и стал искать визитную карточку доктора. Но ее нигде не было. Я перерыл все вещи, но она бесследно исчезла. И тут я догадался, что оставил ее в манипуляционной на кушетке, когда раздевался перед процедурой. Меня это не успокоило, я вышел в коридор и направился к дежурной сестре.
В отделении царил полумрак, лишь у сестринского поста, очертив правильный круг потоком света, горела настольная лампа. В ее лучах, подложив под голову руки, спала дежурная сестра. Накрахмаленная шапочка сползла, обнажив прядь светлых волос. Она во сне улыбалась, рот ее был приоткрыт, и из него на пальцы тонкой струйкой стекала слюна. Я осторожно коснулся ее плеча, она встрепенулась и в мгновение ока, будто передернув затвор автомата, привела себя в порядок:
- Вам уколоть обезболивающее? – прошептала она.
- Нет! Мне нужен номер телефона Ивана Степановича.
- Вы с ума сошли! Четвертый час ночи! Но даже если сейчас был день, я бы вам его не дала! Не имею права!
Я вернулся в палату ни с чем. «Какой же я идиот!» – корил я себя. А затем стал пытаться вспомнить номер телефона Ивана Степановича. У меня хорошая память на цифры. Они как ритм; впрочем, они и есть ритм – чередование звуков и пауз. Вскоре я вспомнил все цифры телефонного номера, кроме последней. «Один или четыре? – думал я. Наконец, решившись, набрал этот номер с единицей в конце. На часах было ровно четыре часа.

На удивление мне тут же ответили.
- Я вас слушаю! – это был молодой женский голос.
- Прошу прощения за столь поздний, вернее ранний звонок, – стал оправдываться я. – Но мне очень нужен Иван Степанович!
- Вы кит? – после небольшой паузы услышал я в трубке.
- Какой кит? – опешил я.
- Синий!
- Нет, я человек...
- Не шифруйтесь, говорите прямо! – произнес женский голос. – Я в игре! И готова к последнему заданию! Просто я ждала SMS в 4.20, как договаривались, а вы позвонили раньше, в 4.00!
Я понял, что ошибся номером, нарвался на какую-то сумасшедшую и готов был положить трубку, когда меня вдруг осенило: ведь это игра смертников – «Синий кит», об этом не раз сообщалось в новостях! И эта дурочка наверняка участница этой игры! В 4.20 она получит от своих таинственных кураторов задание, к примеру: «Твоя жизнь – сон. Сделай с крыши шаг и проснись», и ее не станет.
- Да, я кит! – подтвердил я. – И прежде чем дать последнее задание, хочу услышать ответы на мои вопросы. Вы готовы?
- Да! – сказала она.
- Сколько вам лет?
- Восемнадцать.
- Вы где-то учитесь?
- Да, в торговом колледже.
- Какое было последнее задание?
- Нанести лезвием на руке еще одну рану и сто раз прочитать стихотворение, которое вы прислали прошлый раз.
- Помните его наизусть?
- Да!
- Прочтите!
- Я плыву, словно синий кит,
И виднеется берег вдали.
Сердцем сломлен, душой разбит,
Перестало стучать внутри.
Тихо ветер несет облака.
А в четыре утра – рассвет,
Я махну всем рукой – «пока!»
Растворюсь, словно была – и нет,
В новый мир – красивым цветком.
Я старался тянуть время, старался заговорить ее, перешагнуть роковые 4.20, когда должна была прийти SMS со смертельным заданием.
- А теперь очень серьезный вопрос, на который я жду прямого и правдивого ответа, – ледяным голосом произнес я. – Почему вы решились на эту игру? Какие причины заставляют вас покончить с собственной жизнью?
Это было против правил. Смысл этой игры как раз и заключался в том, что подобных вопросов никто не задает. Надо было просто слепо, не думая и не рассуждая, выполнять задания куратора, которых было ровно пятьдесят. Видимо, она растерялась, в трубке долго царила тишина, наконец ответила:
- Я уродина.
- Это ваше личное мнение?
- Нет, так думают абсолютно всё, и я в том числе.
- И из-за этого вы хотите покончить жизнь самоубийством? – из последних сил стараясь сохранить самообладание, выдохнул я.
- Да!
Внутри у меня всё кипело: «Дура! Дура! – негодовал я. – Сколько людей во всём мире готовы на всё, ради того чтобы прожить хотя бы лишний день или час! А эта идиотка! Да чего я с ней вожусь?!»
Неожиданно в трубке я услышал всхлипывание. Она наверняка плакала.
- Вы плачете? – спросил я.
-Нет, нет! Всё в порядке!
- Знаете, что я вам скажу! Я вам не верю! Не верю, что вы уродина! Не может быть у уродины такой красивый голос!
Она явно такого не ожидала.
- А он разве красивый? – неуверенно произнесла она.
- Да! Насыщенный, ровный, с бархатными нотками! Скажите что-нибудь!
- Что сказать? – растерялась она.
- Произнесите свое имя.
- Катя!
- Звучит как музыка! Поверьте, я солист симфонического оркестра и профессионально разбираюсь в музыке. Поэтому могу оценить ваш голос по достоинству!
Это было совершенно лишним, мало того что я соврал о солисте, я мог сейчас выдать себя. Кураторы смерти ведут себя по-иному, сохраняют инкогнито, а я назвал ей свою профессию. Но на часах уже было 04. 20, роковое время настало, SMS наверняка доставлено, и я пошел ва-банк. К тому же, как мне показалось, она уже втянулась в эту новую, предложенную мной, игру и ждала ее продолжения.
- Мне такого никто никогда не говорил, – растерянным голосом сказала она.
- А какого цвета ваши волосы?
- Рыжие.
- Это мой любимый цвет! – соврал я. – Цвет червонного золота! В них обычно застревают лучи заходящего солнца, а потом еще долго стекают янтарем, живицей и медом.
- Как вы красиво говорите! – вздохнула она.
- Ну, а глаза? Какого они цвета? – не давал я ей успокоиться.
- Зеленые с желтыми пятнышками.
- Не шутите? Это мой любимый цвет! Два омута, поросших ряской с вкраплением желтых кувшинок! Я хотел бы в них утонуть!
В трубке опять послышалось всхлипывание.
- Вы плачете?
- Да!
- Но почему?! – не понял я.
- От ваших слов.
- Я что-то не то сказал?
- Нет, нет! Вы очень красиво говорите, но это не обо мне!
Я не знал, что делать. А потом осторожно предложил:
- А вы можете по Viber отправить свою фотографию?
Она долго молчала, затем спросила:
- Это тоже задание?
- Да! – строгим голосом сказал я.
- Хорошо.
Мы рассоединились, и я уставился на экран. Он долго оставался черным, наконец прозвучал сигнал оповещения, а вслед за ним вспыхнула иконка Viber. Я с нетерпением ее открыл и обомлел! На меня смотрела довольно миловидная девушка со вздернутым носиком. В ее рыжих волосах запуталось солнце и золотыми монетками рассыпалось по лицу.
Я мгновенно набрал номер ее телефона:
- Вы издеваетесь?!
- Вы о чем? – растерянно пролепетала она.
- Это действительно ваша фотография?
- Да! Моя!
- Но вы же красавица!
- А нос, губы, веснушки на лице? – неуверенно произнесла она.
- Вы прекрасны! Я бы всё отдал, чтобы прикоснуться к вашим волосам, губам, поцеловать каждый солнечный зайчик на вашем лице!
- Меня всегда, сколько себя помню, – после долгой паузы отозвалась она, – называли рыжей конопатой уродиной. В детском саду, школе и особенно здесь, в колледже!
- Не верьте им! Вы самая красивая девушка на свете! А теперь я даю вам основное задание! – строгим голосом молвил я. – Сейчас вы ляжете в постель, закроете глаза и перед тем как уснуть, постарайтесь почувствовать мой поцелуй.


***

- А у вас крепкие нервы! Не добудишься! – услышал я голос Ивана Степановича.
Сдернув с себя одеяло, я присел на край кровати.
- Зашел вас поздравить! Результат отрицательный!
- Что значит отрицательный? – не понял я.
- Атипичных клеток не обнаружено! Опухоль доброкачественная! Будете жить, коллега! Впрочем, какой вы мне коллега?! Подобным результатом я лично похвастаться не могу.
- Как?! – опешил я.
- А вы думали, что болезнь обходит врачей стороной? Ничего подобного!
Я долго смотрел ему вслед, пока он шел по больничному коридору, а когда он исчез, ринулся к своей палате.
Ее телефон долго не отвечал, наконец я услышал сонный голос:
- Это вы? – обрадовалась она. – Я так сладко спала!
- Катя! – выпалил я. – Я хочу подняться с тобой на Килиманджаро!
- Я что-то слышала об этой горе! Где она находится?
- Не важно! Я хочу показать тебе Южный Крест!


Полностью рассказ Николая Хомича «В погоне за Южным Крестом» публикует «Радуга» – журнал художественной литературы и общественной мысли.
http://raduga.org.ua

Фото:
https://www.pinterest.com/sandrasantanagu/_saved/